За годы существования проекта у нас появилось много друзей, которые когда-то отправились в свою первую историю с «Силой», а потом стали путешествовать с нами снова и снова, некоторые — все 10 лет подряд. Катя Лебедева — одна из наших легенд: она прошла с нами немало маршрутов по России и миру, а в прошлом году осуществила мечту многих — побывала в Антарктиде. Предлагаем прочитать ее честный, атмосферный рассказ об этом приключении.
«Тебе надо поехать с нами в Антарктиду. Это будет легендарно!» — такое предложение в обычный день может поступить только от Саши Герасимова. Наши люди на это отвечают одно: «Погнали!» И вот уже воды Тихого океана смешиваются с водами Атлантики под килем парусной яхты, уносящей нас к краю света.
Саша каждый год влюбляется в новое направление, рассказывает про него, и вот мне уже срочно нужно туда попасть. Так было с Байкалом, Камчаткой, плато Путорана, Алтаем, Африкой, Бутаном. А потом случилась Антарктида. Теперь я знаю, есть ли у меня морская болезнь, чем пахнут пингвины, с каким звуком бьют хвостами киты и какого цвета вода в Дрейке.
Я влюбилась в путешествия еще до знакомства с «Силой территории» — но с тех пор, как сходила с ребятами в свой первый поход (это был зимний Байкал), не искала другую компанию. В экспедиции я езжу каждый год. Когда выбираю новую историю, ищу что-то уникальное, а заодно прислушиваюсь к отзывам друзей, с которыми мы познакомились в «Силе» и вместе путешествовали. А еще я бесконечно доверяю рекомендациям Саши. Если место очаровало его, надо ехать.
Не строй ожиданий
Взаимная влюбленность к тому или иному направлению складывается не всегда. Бывает и так, что тебе горячо рекомендуют какой-то маршрут, говорят: «Это лучшее из всего, что можно увидеть», — а когда ты отправляешься в путешествие, осознаёшь, что восторг от этих мест разделить не можешь. Двух одинаковых путешествий не бывает.
Я давно поняла: к путешествиям стоит относиться спокойнее, чтобы потом не разочароваться. Когда от места есть строгие ожидания, они могут не оправдаться. И это нормально.
Например, я не распробовала Бутан. Дело не в стране, а в моей личной предыстории: той осенью я решила немножечко угореть и поехать сначала в Тибет, потом потусить в Китае, оттуда полететь в Катманду и только после — в Бутан. К концу своего марафона я была настолько раздавлена впечатлениями, что на новые меня просто не хватило.
Впрочем, поход всё равно удался: у нас собралась фантастическая группа и было круто провести время за разговорами с этими людьми. Правило простое: не строй ожиданий, лучше просто смотри, что предложит тебе реальность. Она всегда удивляет. Нет ни одного похода, о котором бы я пожалела (зато я несколько раз отказывалась и об этом жалею всегда).
Антарктида со второй попытки
По приблизительным подсчетам, за всю историю человечества Антарктиду посещало меньше 0,01% населения Земли. Ух ты. Когда Саша позвал в эту историю, я сразу согласилась — но через месяц поняла, что поехать все-таки не удастся.
Весь следующий год я ужасно завидовала тем, кто поехал. В комьюнити «Силы территории» это приключение обсуждали и в чатах, и во время других путешествий. Ребята рассказали 8000 баек о том, как легендарно они сгоняли, а я слушала и посыпала голову пеплом. И вот, в прошлом году, гештальт был закрыт. Я наконец-то увидела Антарктиду собственными глазами.
Экспедиция стала особенной еще и потому, что для меня это было первое большое морское приключение. А еще в этом путешествии я побывала сразу на двух новых для себя материках (получается, теперь была на всех!).
Всё началось в порту Огненной Земли Ушуайя — самом южном городе мира. Нам предстояло провести две с половиной недели на парусной яхте. В самом начале капитан собрал нас и спокойным голосом сообщил, что мы вписались в путешествие с ненулевыми шансами умереть.
Чтобы их снизить, нужно следовать трем правилам:
- На палубе всегда пристегиваться. Если улететь с палубы в море, продержаться в холодной воде можно минут восемь. Яхта за это время не успеет развернуться — умрешь от обморожения.
- Всегда выходить в жилете. Если с палубы улетишь в нём, есть шанс всплыть и спокойно умирать себе от обморожения, пока яхта разворачивается.
- Мыть сапоги. Мы на другом континенте, куда свою грязь заносить не надо, как и таскать оттуда чужую грязь к себе в каюты. Там водятся бактерии, против которых нет лекарств. Так что есть шанс заразиться и откинуться из-за грязной подошвы.
Инструкция была краткой и четкой. Очень просто запомнить. Очень убедительно.
Как это — пройти пролив Дрейка?
Мы дважды пересекли пролив Дрейка — воды, известные своей невероятной штормовой активностью. Этот пролив не имеет равных по ширине (820 километров) и глубине (до пяти километров под килем). Здесь расположен легендарный мыс Горн, где ветры обрушиваются на корабли с неистовой силой. Покорить пролив удалось только в 1616 году, но не знаменитому пирату Дрейку, как утверждают мифы, а экспедиции фламандского мореплавателя Виллема Схаутена. Мы пересекли пролив поперек, на это ушло по четыре дня в каждую сторону.
Океан был каждый день разным. В первую ночь мы шли по проливу Бигля, где нас практически не качало. С утра же предстояло преодолеть точку, где Дрейк встречается с Биглем. Из-за столкновения двух течений эта точка самая турбулентная. А за ней начинается знаменитая болтанка Дрейка. Сильнее всего нас качало в первые дни. Многие путешественники четыре дня лежат пластом — к сожалению, заранее узнать, как твой организм отреагирует на морскую болезнь, нельзя.
Мне на удивление повезло: оказалось, что я выиграла в генетическую лотерею и меня почти не укачивает, так что я все дни тусовалась на палубе. Правда, передвигаться по лодке из-за качки было сложновато, и я периодически прикладывалась о стены яхты и даже слегка разбила ногу.
Из-за качки самые простые бытовые вещи превращались в мини-квесты. Например, поесть и не вылить всё на себя — целое приключение. Одна рука у тебя всегда занята — нужно каждую минуту за что-нибудь держаться. Даже пока сидишь за столом — из-за него тоже можно вылететь при качке. Через пару дней болтанка прекратилась. Вышло солнце, вода стала идеально гладкой. Мы долго сидели на палубе, кайфуя от солнышка.
По морскому обычаю преодолевшие штормовые воды пролива Дрейка получают особую привилегию — право носить золотую серьгу. Это знак, что ее обладатель мужественно бросил вызов самым опасным морям планеты. Когда я поделилась этим фактом в своих соцсетях, в комментариях схлестнулись все, кто считает, что имеет отношение к морской жизни.
Участники интернет-дебатов выдвинули минимум три разные версии, что нужно сделать, чтобы получить золотую сережку:
- По одной из них, перед проливом Дрейка нужно пройти весь Атлантический океан.
- По другой — считается сам пролив Дрейка, но его нужно пройти трижды и совершить некий шаманский ритуал.
- По третьей — никакой сережки, пока не обогнул мыс Горн.
Мне кажется, истина где-то посередине. Но последнее слово, конечно, за капитаном!
Мазуты прибрежные и другие морские традиции
Мне понравилось, что с самого начала нам сообщили: «Формально, по документам вы тоже экипаж». Получается, мы все — единая команда. Конечно, на практике члены экипажа занимались своей работой, а мы были гостями. Но какие-то вещи получалось делать вместе. Например, на палубе мы следили за тем, чтобы все были пристегнуты, — это тоже часть коллективной работы. Я еще порывалась мыть посуду, потому что в долгом морском переходе любая работа воспринимается как возможность развлечься.
Атмосферу единства на борту поддерживал старинный морской ритуал — удары в рынду, корабельный колокол. Трижды в день — ровно в 9:00, 14:00 и 20:00 — его звон собирал команду к завтраку, обеду и ужину. Мы, вчерашние «мазуты прибрежные» (этому выражению нас научил старпом Миша, так моряки называют жителей припортовых городов), сначала не понимали, в чём прикол традиции с рындой. А потом как поняли!
Удары колокола начинают задавать ритм каждому дню. Ты живешь от удара к удару — просто потому, что первые N дней в проливе Дрейка ничего снаружи как будто не меняется, на 360 градусов вокруг только волны. Колокол слышно в любой точке яхты — и на палубе, где грохочут волны, и в самой дальней каюте, где лежит страдалец с морской болезнью. И пусть он не в состоянии выбраться на общий прием пищи, зато теперь знает, что он пережил еще один временной отрезок.
А еще колокол — это важный инфоповод, icebreaker для любого разговора. Вокруг него все могут собраться, пошутить — каждый включен в разговор и переживает одинаковый опыт. Мы придумали восемь миллионов шуток про колокол за эту экспедицию, и они нас здорово сплотили как команду.
Невыразимая красота ледяного континента
Представьте: Земля в день своего рождения. Никаких людей, городов, истории — только стихия в ее самом чистом, самом безжалостном и самом прекрасном виде. Это Антарктида — последнее место на планете, которым управляет сама природа. Фотографии не могут передать ее величие, а слова так и вовсе кажутся бессмысленными.
В какой-то момент я осознала, что больше не могу видеть эту красоту. Мне нужно спуститься в каюту и просто там посидеть, отвлечь себя книжкой. Когда находишься на палубе, невероятное ежеминутно окружает тебя со всех сторон — но моя внутренняя емкость была больше не в состоянии его вмещать. Я закончилась. Приходилось сбегать в каюту, чтобы дать себе передышку.
Невозможно выделить какое-то одно впечатление от Антарктиды, которое бы затмило все остальные. Вспоминая это приключение, я закрываю глаза и вижу перед собой множество абсолютно разных, но одинаково ярких картинок. Это киты, которые подплывают к яхте так близко, что захватывает дух. Они выпрыгивают из воды, медленно рассекают плавниками волны. Их много, и они совсем рядом, а не просто пиксель на горизонте.
В один из дней был абсолютный штиль. Снег медленно падал крупными хлопьями. В звенящем безмолвии мы скользили по воде, словно по зеркалу, а навстречу нам выходили айсберги. Огромные и такие разные. Их формы можно было разглядывать бесконечно. Одни напоминали арки, другие — гигантские скульптуры. Задираешь голову и смотришь на их покрытые белым пронзительно-голубые вершины на фоне голубого неба.
Еще одна картинка — горы, возвышающиеся над водой. Северная природа (пусть и южная) во всём своем великолепии. Горные пейзажи иногда напоминали мне Норвегию и Териберку. Кто знает, тот поймет, о чём я пытаюсь сказать.
Ну и, конечно, Десепшн. В Антарктиду можно ехать только для того, чтобы побывать на этом вулканическом острове. Там находится невероятной красоты лагуна. Представьте сочетание черного песка и воды насыщенного голубого цвета, переходящего в бирюзовый. Всё выглядит так, будто Кубрик снимал здесь какой-то из своих фильмов. Это единственное место в мире, где корабли могут зайти прямо в центр действующего вулкана (последний раз он извергался в 70-х годах).
Одна из классных особенностей нашей экспедиции — возможность выстраивать маршрут, исходя из желаний команды. То есть мы не двигались по четкому плану, как на круизных судах. Маршрут выстраивали нативно. Яхта идет, и вдруг ты видишь китов на горизонте. И всё, все бросают свои дела, прокладывают новый курс, и уже не важно, куда мы шли до этого. Сейчас идем смотреть, как киты выпрыгивают из воды.
И конечно, пингвины. На континенте обитает несколько видов пингвинов: императорские, Адели, генту и чинстрепы. Они живут колониями по несколько тысяч. Туристам запрещено подходить к животным ближе чем на несколько метров — но, честно говоря, мало кому хочется это делать: пингвины могут больно цапнуть за руку любопытного путешественника, а еще неприятно пахнут.
Для меня это один из незабываемых запахов Антарктиды. Если не повезло и ты оказался от них со стороны, куда дует ветер, становится просто невозможно дышать. И от этого тяжелого запаха некуда деться. Когда мы проплывали мимо очередного острова с колониями пингвинов, я внутренне содрогалась. Думала: если мы здесь сойдем, я погибну.
Наедине с собой
Мы провели в открытом море много дней. Из-за того, что у меня не было морской болезни, это путешествие стало крайне медитативным. Появилось много свободного времени на себя. Долгие часы я провела, безотрывно глядя на волны. Так ты остаешься наедине с огромным количеством своих мыслей. Тебе некуда торопиться, тебя не отвлекают.
В этом путешествии особенно хорошо чувствовалась мантра, которую я услышала в фильме «Идеальные дни»: «Потом — это потом, а сейчас — это сейчас». Идея в том, что тебе нужно в этот самый момент внимательно посмотреть, где ты, заметить, что происходит вокруг.
Моя Антарктида — это целостный опыт, в котором всё по-другому, и из-за этого ты становишься внимательнее, фиксируешь настоящее, не думаешь о будущем и не вспоминаешь прошлое. Каждый текущий момент прекрасен и стоит того, чтобы заострять на нём свое внимание.
Вместе с людьми
В любом приключении люди играют важную роль, но в таком — особенно. На лодке был интернет, ребята притащили «Старлинк» — иронично, что работал он лучше, чем мой домашний провайдер! И тем не менее я считаю, что важно возвращать себя из интернета и смотреть на людей, которые собрались вокруг. Каждый из этих людей — удивительный, раз уж он или она решились на такое приключение. Каждый точно стоит того, чтобы познакомиться ближе. Как они вообще оказались на этой яхте? Почему решили поехать в Антарктиду? Ведь все мы к этому как-то пришли.
В море я вставала в семь утра. Вылезая на палубу, каждый раз встречала там Машу, которая уже час сидела в медитации — на этих огромных волнах, с прямой спиной и полуулыбкой. Я впервые видела вживую, как кто-то медитирует так долго.
Наши проводники подготовили лекции про китов, Антарктиду, историю ее изучения и многое другое. Мы устраивали вечера, на которых слушали их лекции и читали свои. Некоторые факты врезались в мозг. Например, киты — это парнокопытные. Моя жизнь не будет прежней.
Еще запомнилась лекция Серёжи Срыбника про историю открытия Антарктиды. Там было много угарных моментов. Например, он рассказывал про соревнование Амундсена и Скотта в том, чья экспедиция доберется до Южного полюса быстрее. Амундсен дошел и вернулся в базовый лагерь, а Скотт на обратном пути погиб в своей палатке. Его не стали вывозить — решили, что будет символично, если Скотт останется в этой самой палатке, чтобы та служила ему гробницей. Прикол в том, что из-за движения льдов палатка Скотта стала постепенно перемещаться к выходу с континента... Так родилась шутка, что когда-нибудь он вернется на базу.
А еще в самом начале нашего плавания Серёжа рассказал о таком явлении, как экспедиционное безумие. Отправляясь в путешествие, человек попадает в нетипичные для себя условия. А это стресс, который может непредсказуемо сказаться на поведении. Проще говоря, каждому из нас могут приходить в голову какие-то странные мысли — и это нормально. Удивительно, но от того, что Серёжа этот факт проговорил, сразу спало какое-то напряжение. Мы поняли, на что обращать внимание и как отслеживать свое собственное состояние.
Спасает общение — а еще временами просто необходима эмоциональная разрядка. Особенно в таком насыщенном путешествии. У нас были такие моменты. Например, когда мы пошли кататься с ледяной горки и верещали от восторга, как дети. Или в один из вечеров начали орать песни под гитару. Капитан разрешил нам пошуметь, несмотря на то что экипаж работает сменами: если мы будем громко себя вести по ночам, то не дадим выспаться одному из членов экипажа. Мы все это понимали и старались вести себя тихо. Но в какой-то момент капитан почувствовал, что нам необходимо выпустить пар, и дал немножко победокурить.
Сувениры с края света
Антарктида — пятый по площади континент планеты, в ней около 14 тысяч квадратных километров. Это чуть больше, чем наша Сибирь, и почти в два раза больше Австралии. И на этой территории нет постоянных жителей, здесь находятся только научные станции. Летом (в Южном полушарии оно длится с октября по март) число сотрудников достигает пяти тысяч. Зимой, в условиях полярной ночи, экстремальных холодов и полной изоляции, людей остается не больше тысячи.
Одна из таких баз — британская арктическая станция «Порт-Локрой». С 1962 года научная деятельность там прекратилась, а станцию превратили в музей. Сейчас здесь расположено самое южное отделение почты.
Мы страшно хотели закупиться сувенирами и отправить открытки, но нам не повезло. Британцы попросили встать на якорь и долго не давали разрешения войти. В итоге разрешение мы получили, но магазинчик с сувенирами и почта уже не работали. Хотя они расположены в соседнем здании и нужно было, чтобы кто-нибудь просто вышел и открыл дверь. Ну, зато мы смогли побродить по их музею.
Это была единственная негостеприимная станция на пути. На всех остальных с нами были рады перекинуться парой слов, а на российской станции «Беллинсгаузен» вообще встретили как своих: заходи, погрейся, если хочешь чаю — заваривай себе смело, фотографии полярных экспедиций посмотри. Деревянный домик, мебель, собранная из обломков разных жизней, плакаты с экспедициями прошлых лет… Станция была больше похожа на дачу где-то в центральной полосе России, чем на исследовательский центр на краю света.
Есть ли жизнь после Антарктиды?
В конце путешествия я ударила в рынду — это стало моим личным символом окончания истории. Почти три недели мы провели под парусом. Прикол, что за это время ты так привыкаешь к качке, что потом тебя качает на суше. В душе приходилось хвататься за стенку, а в кровати казалось, будто я на качелях. Я поняла, что вернулась к привычной жизни, только когда стабилизировалась — дня через три.
Антарктиду называют «последней границей». Будто бы, побывав там, остальные места нашей планеты уже не могут ничем удивить, дальше только космос. Но разве тот, кто видел плато Путорана или дышал разреженным воздухом Тибета, сможет усидеть дома? В мире есть еще много мест, куда я хочу попасть. Уже записалась на Рорайму, это на границе Бразилии и Венесуэлы. Там потрясающе красивая природа.
О том, как прошла наша первая экспедиция на Рорайму, рассказала ее участница, Саша Ковалева, здесь.
Я просто знаю, что сравнивать незачем. Что будет после Антарктиды? Много чего. А так мы будто бы делаем какую-то градацию из серии «Антарктида — это 10 из 10, теперь нужно искать место на 11 из 10». Конечно же, это не так. История с Антарктидой была одной, с Рораймой будет совсем другой. И я пока не знаю, какой именно, — в этом весь интерес.
Но как бы то ни было, сравнивать ее с Антарктидой бессмысленно. Более того, если я захочу вернуться в Антарктиду через несколько лет, это тоже будет совсем другое приключение.
